Разоблачение одного исторического анекдота, которое вылилось в его уточнение

Как это бывает, при попытке разоблачить, произошло на самом деле уточнение фактов. Заголовков газет тогда видимо не было, так что формально исторический анекдот ложен. Но дух публикаций, тем не менее, в нем передан верно.
Оригинал взят в «Его императорское величество ожидается сегодня в своем верном Париже»: разоблачение одной фальшивки

Одно из самых необычных событий в мировой истории – это возвращение на трон Наполеона Бонапарта в 1815 году. История свергнутого в ходе войны 1812 года императора Франции, казалось бы, подошла к концу, но Наполеон бежал из почетной ссылки на острове Эльба и на некоторое время вернулся к власти. Этот эпизод закономерным образом привлек к себе большое внимание ученых, и один из них – знаменитый советский историк Евгений Тарле – привел в свой книге «Наполеон Бонапарт» такой исторический анекдот.

Правительственная и близкая к правящим сферам парижская пресса от крайней самоуверенности перешла к полному упадку духа и нескрываемому страху. Типичной для ее поведения в эти дни была строгая последовательность эпитетов, прилагавшихся к Наполеону по мере его наступательного движения от юга к северу. Первое известие: «Корсиканское чудовище высадилось в бухте Жуан». Второе известие: «Людоед идет к Грассу». Третье известие: «Узурпатор вошел в Гренобль». Четвертое известие: «Бонапарт занял Лион». Пятое известие: «Наполеон приближается к Фонтенебло». Шестое известие: «Его императорское величество ожидается сегодня в своем верном Париже». Вся эта литературная гамма уместилась в одних и тех же газетах, при одной и той же редакции на протяжении нескольких дней.

История выглядела чрезвычайно красиво, автор пользовался репутацией уважаемого историка-франковеда и неудивительно, что она стала частью российской культуры. На нее ссылались писатели, журналисты, интеллектуалы – ведь это такая прекрасная иллюстрация подхалимажа, беспринципности и мимикрирования прессы в соответствии с обстоятельствами.

Автор этих строк в свое время ознакомился с историей в пересказе М.Ю Соколова и изначально тоже был восхищен этим историческим анекдотом. Однако при попытках найти французский оригинал газеты и установить ее название я столкнулся с неожиданным – франкоязычный интернет ответил на мой запрос совершенной тишиной.Только после нескольких запросов на google.fr мне удалось найти то, что выглядело похожим на первоисточник.

Источником оказалась вовсе не какая-то французская газета наполеоновских времен, а очерк Александра Дюма «Год во Флоренции» (Une Année à Florence), где список «газетных публикаций» оказался куда больше, чем у Тарле. Знающие французский читатели могут ознакомиться с оригиналом здесь, а в переводе на русский список выглядит так:
* Каннибал покинул свое логово
* Корсиканский людоед только что высадился в бухте Жуан.
* Тигр прибыл в Гап
* Чудовище ночевало в Гренобле
* Тиран проезжает через Лион
* Узурпатора видели в шестидесяти лье от столицы
* Бонапарт быстро приближается, но никогда не войдет в Париж
* Завтра Наполеон будет у наших крепостных стен
* Император прибыл в Фонтенбло
* Их Императорское и Царственное Величество вчера вступили в свой замок в Тюильри в окружении своих верных подданных!

При этом в отличие от Тарле, у Дюма сразу чувствуется, что заголовки какие-то странные. Вряд ли можно представить себе настоящую газету с заголовком «Чудовище ночевало в Гренобле» или «Тигр прибыл в Гап». Да и навряд ли история с побегом Наполеона с Эльбы была бы описана как «Каннибал покинул свое логово». Скорее уж «сбежал из клетки», или что-то в этом роде.

В Интернете можно найти упоминания, о том, что Тарле, по-видимому, взял байку у Дюма, однако мои дальнейшие поиски показали, что и Дюма, похоже, не является оригинальным автором текста.

Поиск в Google Books показал, что самое раннее упоминание текста – книга французского оккультиста Жака Огюста Симона Коллена де Планси «Анекдоты XIX века». И если Дюма ссылается на газету Le Moniteur universel, то де Планси приводит историю ссылаясь на абстрактные «газеты» (обратите внимание на множественное число), заканчивая анекдот комментарием «посмотрите Le Moniteur и другие газеты той эпохи». Архив же самой Le Moniteur universel показывает, таких заголовков там не было, зато Наполеона первый раз называли «императором» еще 1 марта, задолго до его вступления в Париж.

По-видимому, так и началась история этого мифа. Исторический анекдот де Планси, составленный из разных газет наполеоновских времен (а возможно, и просто и из его воспоминаний об этих публикациях) был воспринят при пересказах как рассказ о действительно имевших место событиях, а от фразы «посмотрите Le Moniteur и другие газеты той эпохи» остался только Le Moniteur. На историю сослался Дюма, кроме того, ее стали публиковать в учебниках французского для иностранцев. Оттуда она пошла гулять по миру – и гуляет уже почти двести лет.

В англоязычном Интернете история про газету и Наполеона пользуется той же популярностью, что и в русскоязычной. История тиражируется и на немецком, и на языках Северной Европы, причем Европой дело не обошлось – «заголовки» были переведены даже на китайский и корейский; на написание этой статьи автора сподвиг рассказ друга-южнокорейца о «потрясающих газетных заголовках в наполеоновской Франции».

Вообще, в Интернете полно подобных историй. В той же Корее по Сети гуляет поддельная «прощальная речь» последнего японского генерал-губернатора Кореи Абэ Нобуюки, датированная сентябрем 1945 года, в которой последний грозится, что Япония еще вернется в Корею. Она совершенно не соответствует характеру реального Абэ – человека по стандартам тех лет довольно либерального, и тогда, в сентябре 1945 года, озабоченного спокойной передачей власти в южной части Кореи американцам, а не разбрасыванием угроз – зато очень хорошо укладывается в образ «злобного японского милитариста», столь любимого националистической частью корейской интеллигенции. Итог – речь стала использоваться в качестве свидетельства злонамеренного характера Японии, и мало кто озаботился поиском первоисточника, которым была книга корейского писателя Ли Сангака «Они пришли тогда, в 1910 году».

Вывод простой и уже много раз озвученный: если видишь в Сети какую-нибудь яркую историю без четкого указания на источник (название публикации, желательно с оригиналом, дата, место выхода, страница) – ее нужно проверять, прежде чем цитировать. Ведь, как говорил еще сам Наполеон, «главная проблема с цитатами в Интернете – то, что люди сразу и безоговорочно верят в их подлинность».

****

Upd.: Пост получился на удивление популярным, и некоторые читатели справедливо указали на его недостатки, в связи с этим пишу дополнение. Во-первых, конечно, я зря написал «война 1812 года» — я имел в виду всю кампанию союзников до взятия Парижа и отречения Наполеона в 1814 году и взял расхожее название, не подумав о том, что оно может ввести в заблуждение.

Во-вторых, как указывает здесь пользователь avva , на его странице в Facebook комментатор Остап Кармоди привел ссылку на архив Le Moniteur universel, где в отличие от ссылки, приведенной мною представлены сами сканы газеты, а не только законодательные акты, публиковавшиеся в ней, за что ему большое спасибо. Вот ссылка на архив (ведет на первую страницу Le Moniteur universel 1 марта 1815 года): https://opacplus.bsb-muenchen.de/Vta2/bsb10487416/bsb:7726953?page=241

Вот что пишет Кармоди:
«Очень увлекательное чтение.
— Императором Наполеона до его возвращение в Париж, конечно, никто не называет — что и понятно, при правящем-то короле за это можно было быстро поплатиться.
— Заголовков, цитируемых Дюма или Тарле в газете нет, потому что там нет вообще никаких заголовков. Вероятно, тогда заголовки еще не изобрели.
— Первые надежные новости о высадке Наполеона доходят в Париж, очевидно, 7-го марта, первая статья о ней появляется 8-го. С этого числа и до 21-го газета называет Наполеона просто «Бонапарт».
— Тон статей про Бонапарта поначалу очень сдержанный, только факты.
— Зато очень много славословия в адрес короля.
— Примерно через неделю газета начинает писать об огромном энтузиазме французских граждан и солдат, готовых с оружием в руках защищать законную власть (т.е. короля) и о том, что Бонапарт, понимая, что народная поддержка ему не светит, и победить королевскую армию у него не получится, рассылает повсюду своих эмиссаров в надежде разжечь пламя гражданской войны.
— Так продолжается до 21-го, когда газета пишет, что король с семьей бежал, а Его Величество Император вступил в Париж во главе тех самых войск, которые были посланы его остановить и в сопровождении огромных народных толп. Дальше идет две страницы редакционного славословия и ликования в духе «Неужели дожили!», где половина предложений заканчивается восклицательными знаками.

В общем, если Дюма не перепутал газету, то он, с одной стороны, сильно приукрасил факты, но с другой более-менее верно передал общий дух публикаций.»

Итого: я был не прав, когда сказал, что Le Moniteur назвала Наполеона императором 1-го марта. Однако заголовков в версии Тарле (или Дюма) в газете не было, так что общий вывод остается тем же: по-видимому, серия заголовков — это компиляция де Планси 1821 года, составленная на основании разных газет или его воспоминаний о них.

Подписаться на дайджест новостей 360tech.ru

Blockbusting или откуда взялось слово блокбастер

В 50-70 годах 20 века в США массово возникло интересное явление, называемое Blockbusting или Block-busting. Дословно на русский язык это слово переводится, как «взрыв квартала» или «разрушение квартала». К этому же слову восходит и название успешного фильма — блокбастер, однако изначально Blockbusting никакого отношения к фильмам не имеет. Хотя свою роль в формировании термина он сыграл, об этом я написал в конце статьи.

Изначально блокбастерами называли тяжелые авиабомбы во время второй мировой войны. Хотя их мощность хватало на разрушение одного здания, но вот мощная взрывная волна выбивала окна и сносила крыши во всем окрестном квартале. Американцы и британцы вместе с бомбой-блокбастером сбрасывали множество зажигательных бомб, которые через разрушенные крыши попадали в здания в окрестностях и вызывали массовые пожары, сливающиеся в единый огненный смерч.

А вот в 50-70 годы в США blockbusting стал означать создание условий для массовой продажи жителями своей недвижимости по низкой цене. Тоже своеобразное разрушение квартала, как нейтронной бомбой, квартал цел, а прежние жители исчезли.

Это был определенный набор уловок риелторов, основанный на двух факторах — боязни белых американцев черного социума и затрудненных условий для чернокожих американцев при покупке жилья. В те годы, как правило, большинство чернокожих американцев не могли взять кредит на покупку жилья (ипотеку) и были вынуждены приобретать жилье и землю в рассрочку или аренду у риелторов, на значительно более невыгодных условиях.

Цель Blockbusting — заставить жителей белого (а в общем случае любого, не связанного какими то национальными или религиозными узами) района быстро и по сильно заниженной цене продать свою недвижимость риелтору-блокбастеру, запугивая их тем, что скоро в районе будет много чернокожих и цены на их жилье катастрофически упадут, а жить в районе станет невыносимо из-за преступности и принесенных новыми жителями традиций. Затем  риелтор перепродавал эти же дом чернокожим американцам, уже по завышенной цене, так как дом в белом квартале стоит дороже, чем в черном. Помимо этого риелтор-блокбастер получает прибыль и от договоров рассрочки, которые он заключает с чернокожими американцами.

Таким образом достигается эффект, известный как White flight (дословный перевод — белый полет, смысловой — белый исход). Он носит все черты самосбываемого пророчества. Созданная риелторами атмосфера страха и неуверенности сперва заставляла бежать из района самых пугливых, это вело к панике среди остальных белых жителей района и увеличивало уровень страха и паники. Процесс бегства жителей из района становился самоподдерживающимся.

Обычно для blockbusting риелторы выбирали район, граничащий с кварталами заселенными национальными меньшинствами или находящийся недалеко от них.

Часто белые жители района объединялись и достигли договоренности не продавать дома чернокожим американцам и их риелторам. Свою роль в этом объединении могла играть местная церковь и ассоциации по благоустройству района. Такие инициативы часто называют сохранением neighborhood, соседства (естественно, после отмены расовой сегрегации такие инициативы юридически ничтожны и опираются на честное слово соседей). Соседство могли вести юридические тяжбы против риелторов, за искажение фактов, преднамеренное создание паники, нарушение правил купли-продажи или рекламы недвижимости. Жителям раздавали листовки, где предупреждают о методах риелторов и приводят фамилии риелторов, замеченных в нечестных приемах ведения бизнеса. Были случаи, когда ассоциация по благоустройству, совместно с местной церковной общиной, скупила 22 дома, чтобы они не достались блокбастерам. В другом районе предприниматели собрали 100000 долларов, чтобы не допустить «взлома района».

Но за счет размеров района, рано или поздно в нем находились люди, которым надо продать дом. Тогда риелторы выкупали его, зачастую через белого посредника и по нормальной цене, таким образом первые продавцы не нарушали договоренности о соседстве. После этого риелтор — block-buster заселял в этот дом первого чернокожего в квартале.

Это самый трудный момент для риелторов. По видимому первые чернокожие жители района получали какие то бонусы от риелтора, так как были случаи, когда на первых чернокожих нападали, перед их домами устраивали импровизированные демонстрации с звукоусилительной техникой, портили их дома и даже закидывали бутылками с зажигательной смесью. Недружественное же отношение соседей практически было гарантировано. Богатые чернокожие американцы, перед покупкой дома в белом квартале, обычно задавали вопрос риелтору, не является ли район «взломанным», чтобы не стать жертвой мести местных жителей.

Затем риелторы проделывали целый ряд манипуляций, например нанимали чернокожих мам гулять со своими колясками в этом районе, делали беспокоящие звонки жителям района по ночам, якобы о совершенных изнасилованиях. Другие ночные звонки могли состоять из ругани, пьяного смеха или шепота «Они идут». Чернокожие парни на своих прокачанных тачках (аналог нашей приоры с резаными пружинами) несколько раз в день, с ревом проезжали по району.

Более криминальные риелторы могли нанимать чернокожих хулиганов для инсценировок драк между собой или аналогичных выходок. Во все почтовые ящики опускали листовки с предложением быстрой покупки жилья за наличные. Тем временем агенты риелтора начинали ходить «от двери к двери» и постоянно делать звонки жителям района. Теперь они предлагали заниженную цену. Заодно они вводили жителей в заблуждение, распуская слухи о том, что полквартала уже продано чернокожими и те вот-вот въедут, о преступлениях в квартале, чьи жертвы предпочли не обращаться в полиции и съехать. Жителям говорили, что их соседи уже согласны на продажу, но пока не объявили об этом. Если же кто-то согласился на продажу, риелторы делали все возможное, чтобы об этом узнал весь район.

Атомизация современного общества играет свою роль, соседи на самом деле не так уж и доверяют друг другу. Рано или поздно кто-то соглашался продать свой дом по заниженной цене. В них сразу заселяли чернокожих американцев или, если дом запущенный, оставляли его стоять в таком состоянии, пока не продавая никому.  Даже один запущенный дом в квартале ухудшает его репутацию и создает потенциал снижения цены на все дома района. Перед домом ставилась табличка «Продан», чтобы оказывать психологическое давление на других жителей района.

Как правило, достаточно было нескольких продаж подряд белыми жителями своих домов, чтобы процесс White flight запустился. Инициатива neighborhoods распадалась, жители наперегонки торопились продать свои дома по низкой цене, так как риелторы угрожали, что цена будет падать каждый день, а в школе их дети останутся единственными белыми в классе. Одновременно риелторы начинали активно продавать дома в районе чернокожим по завышенным ценам, упирая на то, что это «белый» хороший квартал. Риелторы называли этот момент «break», район взломан.

Чернокожие школьники начинали ходить в местную школу. Так как в чернокожих семьях, как правило, было больше детей, классы начинали переполняться, в школе вводились вторые смены. Часть учителей в таких условиях предпочитала увольняться.  Вместе с чернокожими жителями в район въезжал и мелкий бизнес, ориентированный на них. А мелкий бизнес, ориентированный на белых, потихоньку сворачивался. Район получал все более плохую репутацию, о чем удивленные домовладельцы узнавали, если обращались в банк за кредитом, и получали отказ. В район могли въезжать и белые, привлеченные падением цен на недвижимость, но как правило, из более низких социальных слоев.

White flight шел полным ходом. Некоторые, наиболее упорные белые жители, могли отказываться переезжать до конца, но для риелтора block-buster это не имеет никакого значения. Ведь он ставит своей целью достижение максимальной прибыли за счет покупки домов дешево, а продажи дорого, а не формирование расово однородного района.

Риелторы-блокбастеры могли получать дополнительную прибыль, продавая съезжающим из «взломанного» района жителям недвижимость в благополучных «белых» пригородах.

Само явление известно в США с начала века, но максимального распространения оно достигло в 50-70 годы 20 века. В силу ряда причин тогда начало расти негритянское население американских городов, на чём и решили погреть руки предприимчивые риелторы. Широкая дискуссия возникла, когда газета The Saturday Evening Post опубликовала интервью с анонимным риелтором, подробно рассказавшем о нюансах blockbusting — «Исповедь блокбастера». Риелтор объяснил, что прибыль от blockbusting в 4 раза выше, чем просто работа на рынке недвижимости. И, несмотря на то, что часть знакомых перестала с ним общаться и он часто получает оскорбления, прибыль перевесила все издержки. Также он заметил большую роль СМИ, которые с удовольствием раздувают истории о преступлениях в черных кварталах и школьной бюрократии, дающей плохое финансирование школам с большим количеством чернокожих.

Типичный диалог из «Исповеди блокбастера» (приводится в сокращении). Риелтор хорошо подготовился к разговору, он знал что владелец-бухгалтер хотел продать дом еще до начала blockbusting  и выбрал момент, когда один из соседей владельца согласился продать свой дом:

…Я спросил его.«Сколько вы просите за свой дом?»
«Двадцать две тысячи», — сказал он.
«Хорошо, — сказал я, — вы можете получить это, если подождете.
Но вы знаете, что происходит по соседству.
Если вы хотите получить быстрые деньги, я дам вам
18 000 долларов ».

Но, зная, что мы, спекулянты, часто
платим  больше за первый проданный дом в районе,
он готов был упасть только на $ 1000. В этот момент я получил поддержку. Мой агент,
который до этого разговаривал с другими владельцами, позвонил
в дверь, чтобы сказать мне.
«Его сосед в одноэтажном кирпиче только что продал.
За 14 000 долларов »
«Извините, — сказал я бухгалтеру. «Негры будут
двигаться по соседству. Восемнадцать тысяч
максимум ». Его быстрый звонок к соседу подтвердил
отчет моего агента, и он принял мое предложение на месте.
В тот момент, когда я заключу сделку, я всегда ставил
знак «Продано» перед дом. Эти некрасивые страшные знаки — показывают, что
события движутся. И постоянные звонки в дверь и по телефону.
И еще тридцать человек агентов, работающих с недвижимостью, постоянно ходят по району….

Не стоит думать, что чернокожим жителям блокбастинг нравился. В результате блокбастинга они получали жилье по сильно завышенной цене, зачастую в недружественном окружении. Но другого способа получить хоть какое то жилье в городе у них попросту не было, традиционно чернокожие районы были попросту переполнены.

Скриншот сайта The Saturday Evening Post со статьей Confessions of a Block-Buster. Щелкните по картинке, чтобы прочитать статью

Скриншот сайта The Saturday Evening Post со статьей Confessions
of a Block-Buster. Щелкните по картинке, чтобы прочитать статью

Явление blockbusting разбиралось в документальном фильме Revolution ’67 и упоминалось в сериале All In The Family, в 8 серии первого сезона Lionel Moves Into the Neighborhood.

В конце 60 годов был принят целый ряд местных и федеральных мер, направленных на борьбу с blockbusting, включая Civil Rights Act (Fair Housing Act) 1968 г. Но наибольшую роль сыграло уменьшение разницы доходов между расовыми группами, чернокожие смогли получать кредиты на тех же условиях, что и белые. Это сделало blockbusting значительно менее выгодным для риелторов. Однако само явление не исчезло полностью. Можно вспомнить и описанные раньше проблемы в Паоло-Альто и недавние жалобы жителей Нью-Джерси на blockbusting риелторов, нанятых хасидами.

Позже блокбастер получил второе значение — фильм, на который «сбегаются» районами. То есть жители бегут, но уже от кого-то, а куда-то, смотреть кино.

Небольшая видеодискуссия о blockbusting. Выберите в настройках субтитры и перевод на русский, чтобы узнать содержание беседы.

Источники:

https://en.wikipedia.org/wiki/Blockbusting

https://en.wikipedia.org/wiki/White_flight

http://www.saturdayeveningpost.com/wp-content/uploads/satevepost/Confessions-of-a-Block-Buster.pdf

https://en.wikipedia.org/wiki/Revolution_%2767

https://www.thebalance.com/blockbusting-2124950

http://www.citylab.com/housing/2015/03/how-real-estate-brokers-can-profit-from-racial-tipping-points/386674/

http://www.blackpast.org/aah/blockbusting

http://www.dailymail.co.uk/news/article-3491782/It-s-invasion-Mayor-New-Jersey-town-claims-Orthodox-Jews-trying-residents-claim-aggressive-realtors-trying-bully-homes.html

Подписаться на дайджест новостей 360tech.ru

Мэр Паоло-Альто призывает высокотехнологичные фирмы перестать расширяться в его городе. — The New York Times

There’s a back story to the spotty cell reception in the heart of Silicon Valley: the city’s very mixed feelings about the influx of tech companies.

Источник: Message to Tech Firms From Palo Alto Mayor: Go Away. Please. — The New York Times

Да, вы не ослышались. Мэр Паоло-Альто ( Силиконовая долина) недоволен, что высокотехнологичные компании типа, Amazon, создают новые рабочие места в его городе. Он сошел с ума? Да нет, другие жители Силиконовой долины — из Сан-Франциско, Окленда и Сиэтла устраивают акции протеста против автобусов Google, дело доходило даже до разбитого стекла в одном из автобусов.

Но в чем дело? Ведь все мы знаем, что новые рабочие места — это здорово. Так, да не совсем. Дело в том, что новые рабочие места рассчитаны не на жителей Силиконовой долины. Программистов в Google, Amazon, Apple набирают не то что из Паоло-Альто и Сан-Франциско- со всей планеты. И естественно, раз это лучшие из лучших, у них и зарплаты соответствующие. Намного выше, чем средние по Паоло-Альто. Эти зарплаты приводят к росту цен на многие услуги, но в первую очередь на аренду жилья. Вблизи офисов программистских компаний жилье не по карману даже средним программистам и адвокатам, средняя цена продажи дома в Паоло-Альто почти 2,5 миллиона долларов, средняя аренда почти 6000 долларов. В результате те программисты, чей годовой доход еще не стал шестизначным, селятся в населенных пунктах в 20-50 км от своего кампуса. Неся завышенные цены на жилье и туда. А их компании пускают за ними роскошные  комфортабельные автобусы, которые в США называют шатлами. Эти автобусы создают пробки на узких улицах и у остановок общественного транспорта. Более того, возникают своеобразные городские суеверия, что если в район начал ходить шатл, там скоро начнут выселять небогатых арендаторов.

В результате домовладельцы изыскивают разные трюки, чтобы выгнать своих старых арендаторов и освободить места для программистов. Те кто не работают в высокотехнологичном бизнесе, не имеют даже шансов не то что купить дом, а даже арендовать жилье. Из нежилой недвижимости вытесняются небогатые фирмы. Процесс в чем то похож на Blockbusting 50-70 годов, но в обратную сторону, теперь богатые вытесняют бедных.

Все это накладывается на странные парадоксы — сотовая связь в Паоло-Альто, этом центре высокотехнологичной Силиконовой долины, центра технологий на планете, работает отвратительно. Соседи рассказывают про Стива Джобса, что он вынужден был ходить по городу, в поисках места, чтобы позвонить по своему айфону, у него во дворе связь не работала.

Теоретически, такой приток богатых компаний должен создавать вокруг себя экосистему инфраструктурных фирм — охранных, транспортных, кейтеринговых, клининговых, ремонтных. А приток денег на рынок жилья вызвать бум жилищного строительства. Но пока этого не происходит, мэр Паоло-Альо думает как решить текущие проблемы и объясняет, что его неправильно поняли и он не собирается выгонять софтверные фирмы из своего городка.

Подписаться на дайджест новостей 360tech.ru